Чарльз Джон Хаффем Диккенс — известный английский писатель XIX-го века.
Урожденный в многодетной семье простолюдинов за полгода до нападения Наполеона на Россию в 1812-м году в пригороде Портсмута, Чарльз рос болезненным ребенком. Его отец, мелкий служащий на военно-морской базе, вел несколько разгульный образ жизни. В связи с чем семья вскоре оказалась не в состоянии оплачивать счета за жилье. Правда, перед этим мальчик успел некоторое время проучиться в школе баптистского пастора Жиля. Перебравшись в Лондон, семья Диккенсов была вынуждена отправить детей работать. Так, 12-летний Чарльз был устроен на гуталиновую фабрику мыть бутылки. Чуть позднее Джон Диккенс получил небольшое наследство и поправил свои финансовые дела. Семья снова стала жить более-менее в достатке. Но до конца дней своих Чарльз Диккенс будет со страхом перед нищетой вспоминать то время «долговой ямы». Потому и многие герои его книг — отражение этой его фобии.
С 13-ти до 15-ти лет мальчик посещал Веллингтонгскую домашнюю академию. По окончании частной школы его приняли на работу в одну из адвокатских контор мелким клерком. А после изучения стенографии Диккенс становится репортером газеты «Утренняя хроника». Пережив неразделенную первую любовь к дочери банкира, юной кокетке Марии Биднелл, Чарльз женился на дочери редактора вышеназванной газеты — Кэтрин Хогарт. С тех пор его богом стало писательство. Уже первые публикации — «Очерки Боза» — о мелкой буржуазии принесли ему славу, на которой он не собирался останавливаться. Роман с ироничной интонацией «Посмертные записки Пиквикского клуба», увидевший свет в том же 1836-м году, был «на ура» воспринят читателями. И следом Диккенс издает трагедию «Приключения Оливера Твиста». Именно в чередовании юмора и слезливости он распознал секрет популярности — «эффект хорошо приготовленного бекона с прослойками».
Однако, семейная его жизнь начала трещать по швам с самого начала. Первой виновницей размолвок стала младшая сестра Кэтрин — Мэри, которая почему-то жила вместе с молодоженами. Чарльз воспылал к ней страстью, но будучи слабого здоровья, девушка умерла буквально у него на руках. Затем другие женщины, которых посещал Диккенс, вызывали ревность располневшей от регулярных родов супруги. Деспотичный семейный диктатор Чарльз то и дело перевозил жену и детей с места на место, пока не осуществил свою детскую мечту — приобрел старинный замок Гэдсхилл-плейс в Кенте.
Воплотил Диккенс и мечту своего отца — вышел на театральные подмостки в качестве актера. Случилось это после создания им в содружестве с коллегой Эдвардом Булвер-Литтоном Гильдии литературы и искусства. Достигнув апогея успеха, Чарльз решил начать поддерживать молодые таланты, собирая деньги на антрепризных спектаклях. Первой постановкой была пьеса его друга — не менее именитого писателя Уилки Коллинза — «Замерзшая бездна». Приняла приглашение на премьеру даже Королева Виктория. Но роковым стало знакомство Диккенса с актерским семейством Тернан. Восемнадцатилетняя Эллен запала ему в сердце так глубоко, что писатель окончательно разорвал отношения с женой, снял девушке жилье, где и периодически навещал ее.
В это время Чарльз Диккенс начинает гастрольные чтения своих книг. Толпы поклонников оббивают пороги касс в надежде достать себе билетик. Фетишисты крадут его вещи и рвут друг у друга на части. Индейские племена зачитывают его романы в далекой Америке при свете пламени от костра. Богатое воображение и пережитые угнетения дали ему одержимость в литературной работе. Он энергичен до конца своих дней. «Лавка древностей», «Дэвид Копперфильд», «Тяжелые времена», «Большие надежды»... Один за другим тиражи романов печатались снова и снова.
Став идолом своего времени, Диккенс буквально истощил себя невероятными внутренними нагрузками. И в возрасте 58-ми лет потерял сознание от инсульта в гостях у не любящей его Эллен Тернан, которая тут же перевезла его домой. Там он и скончался на следующий день, оставив незаконченным роман «Тайна Эдвина Друда». Удивительно, но критикам до конца понять смысл произведений Диккенса так и не удалось. Джордж Оруэлл пишет: «Марксисты называют писателя „почти“ марксистом, католики — „почти“ католиком, а те и другие вместе объявляют его борцом за дело пролетариата (или „бедноты“, как выразился бы Честертон). Правда, есть маленькая книжка о Ленине, где Надежда Крупская вспоминает, как в конце жизни Ленин попал на драматическое представление „Крикета на пустыре“ и диккенсовская „мещанская сентиментальность“ оказалась столь невыносимой для Ленина, что он ушел с середины спектакля». И тем не менее, дух произведений классика настолько силен, что и при жизни, и сквозь века притягивает читателей своей трагикомичной моралью, борьбой и вечными ценностями.
