Православный магазин
Бесплатно по России:
8 800 200 84 85
с 9:00 до 21:00 ежедневно
order@zyorna.ru

Уроженец Дивеева

14.08.2014, 0:00

О книгах Алексея Петровича Арцыбушева …

«1929 год. Дивеевский монастырь, как сотни других, растащен и разворован (...) удалая молодежь вскрыла дверь храма, в притворе которого стояло распятие, и стала его вытаскивать, чтоб надругаться над распятым Христом, неся распятие во главе своего антирелигиозного шествия ночью. Сколько они ни старались, сколько ни пыхтели, а вынести его не смогли. Тогда один из них схватил топор и рубил им по перекладине распятия, пока лезвие топора не коснулось руки распятого Христа, и из руки хлынула кровь. Я сам, своими глазами видел эту кровь. Окно было высоко, и мама, подняв меня на руки, спросила: "Видишь?"»

В 1915 году дед будущего художника, скульптора и мемуариста Алексея Арцыбушева, почтенный столичный нотариус Петр Михайлович Арцыбушев с супругой, принадлежавшей к древней черногорской аристократии и носившей в девичестве фамилию Подгоричание-Петрович, покинули Санкт-Петербург и поселились в Нижегородской губернии, недалеко от Сарова и совсем близко от Дивеевского женского монастыря. Выбор места жительства не был, конечно, случайным: все Арцыбушевы отличались глубокой религиозностью, подчас не совсем понятной петербургскому кругу их общения. Семья нотариуса не бедствовала, и Петр Михайлович много жертвовал на монастырь. Потому и получил в полное распоряжение маленький домик Мантурова - духовного сына преподобного Серафима, излеченного им от тяжкой болезни и затем много потрудившегося ради устроения Дивеевской обители. Сын Петра Михайловича, Петр Петрович Арцыбушев, женился на Татьяне Хвостовой - дочери министра юстиции в правительстве последнего русского царя: они познакомились, ухаживая за ранеными в госпитале, что было вполне естественно для тогдашних русских (шла ведь германская война). В домике Мантурова Арцыбушевых застала революция: сыновья Петра и Татьяны, Серафим и Алексей, будущий автор представляемых нами сегодня книг, появились на свет уже после нее. Раннее детство мальчиков не было золотым; однако то настоящее, доброе, что впитали они в себя тогда, подрастая под звон дивеевских колоколов, не снятых еще и не отправленных на переплавку,- хранило Алексея Арцыбушева на протяжении всей его долгой, сложной, неидеальной и многострадальной жизни. И после каждого падения помогало ему, по его собственному выражению, «хоть на четвереньки, да встать».

Отец Серафима (погибшего на фронте в 1942‑м) и Алексея, Петр Арцыбушев, умер, когда дети были еще совсем маленькими. Осиротевшую семью опекал и поддерживал его брат, Михаил Арцыбушев, занимавший заметный пост в советской рыбной промышленности. Но в 1930 году «бывшего аристократа» Арцыбушева расстреляли в числе других «разоблаченных вредителей», а Татьяну Александровну с двумя маленькими детьми выбросили из домика Мантурова и отправили в ссылку в Муром. Не дав, конечно, собраться, не дав ничего взять с собой... Алексей Арцыбушев не забыл дивеевских баб, которые быстренько сбросили с себя шубейки и укрыли ими сидевших на санях ссыльных детей. Об этом эпизоде он рассказывает в книге с таким понятным названием: «Милосердия двери». Это двери, которые на самом деле всегда открыты. Бог не оставляет человека ни в какой беде, но Он действует через людей: оглядываясь на пройденный путь, человек понимает, что в живых остался - только благодаря чьей-то доброте, а вернее - цепочке добрых, хороших людей, которые, сами того не ведая, как бы передавали его друг другу.

Татьяна Арцыбушева, в девичестве Хвостова, дочь министра, в Муроме «со своим декомпенсированным пороком сердца по двенадцать часов в сутки отгребала лопатой зерно на элеваторе» - так пишет ее сын. Ссыльную семью никто не хотел брать на квартиру, и они мыкались по каким­то жутким углам, спали на полу... Но милосердия двери и здесь не закрылись - добрые люди помогли Татьяне Александровне найти крышу над головой, окончить фельдшерскую школу, устроиться на работу в туберкулезный диспансер - к людям, так нуждавшимся в сострадании и утешении... А впереди Татьяну Арцыбушеву ждал арест, шестимесячное сидение на полу в битком набитой камере, счастливое (легендарная щель между Ежовым и Берией!) освобождение... И ранняя - в 48 лет! - смерть от того самого декомпенсированного порока сердца.

«Я никогда не видел ее злой, раздраженной, нетерпеливой. Всегда ровная, спокойная, сдержанная», - пишет о своей маме Алексей Петрович. Только став взрослым, он узнал, что мать его носила монашеское имя Таисия. На тайное монашество ее благословил старец, известный на всю Россию, - иеросхимонах Алексий Зосимовский. Духовным руководителем монахини Таисии был священномученик епископ Серафим (Звездинский)... В книге «Святые среди нас» Алексей Петрович опубликовал записки мамы, своего рода дневник ее духовной жизни. Дневник молодой женщины, вдовы с двумя маленькими детьми, в страшное время совершенно сознательно выбравшей тесные врата (Мф. 7, 13) и не пожалевшей об этом, и не отпавшей. Когда читаешь эти безыскусные записки, становится стыдно за собственную жизнь и за те вялые трепыхания, которые готов именовать чуть ли не духовным деланием...

Книга «Святые среди нас» рассказывает о жизни потаенной Церкви тех лет, «Церкви непоминающих» (т. е. не молившихся за богослужением «о властех», поскольку у власти стояли безбожники и гонители христианства). Следует, однако, подчеркнуть: Алексей Петрович Арцыбушев, сам смолоду окормлявшийся в подпольной Церкви и именно за это отсидевший шесть лет, решительно отвергает и разоблачает попытки противопоставить ее Церкви легальной, «сергианской», как «честную» «нечестной». Церковь непоминающих не есть церковь раскольников, возгордившихся своей «чистотой»; и то, что непоминающие впоследствии признали власть Московского Патриархата - единственно разумно и неизбежно.

Но в 20‑х и 30‑х годах в потаенной Церкви священник для конспирации именовался «тётей»: «Завтра к нам тётя в гости приезжает, приходите». Очень часто, впрочем, «тётя» не приезжала, а приходила - ночью, пешком, полями и лесами, из одного села в другое. В абсолютном большинстве случаев такого пешеходца ждал мученический венец.

Из книги «Милосердия двери»: «Камера (...) преддверие бездны и преддверие рая. В этой камере на нарах последние дни доживал отец Дмитрий Крючков, наш одноделец. По Москве я его мало знал. Мы ездили к нему не то в Кратово, не то в Кусково, где он работал садовником, выращивая цветы. Он, по просьбе Коленьки, дома отпел Ольгу Петровну. (...) Теперь он близок был к вечной свободе, его светлый лик, мир и покорность воле Божией были потрясающими. Вот почему я назвал эту камеру преддверием рая. Умер он на этапе...».

Рассказ Алексея Арцыбушева о следствии, тюрьме, тюремной психбольнице, лагере и ссылке - страшен, как все рассказы переживших, но что отличает его от иных? Книги Алексея Петровича - это книги действительно честные. И во многом покаянные. Как уже говорилось, жизненный путь дивеевского уроженца не был идеален. И вот - «Когда я оказался отсеченным от мира, в нависшей беде, один на один с ней, единственной соломинкой спасения была вера, всплывшая в душе на поверхность и открывшая мне "множество содеянных мною лютых". Пришло раскаяние, пришло покаяние...». Кара перестала казаться несправедливой: «...все мытарства, выпавшие на мою долю, принимал как заслуженное, как наказания за свои грехи. Такая внутренняя позиция справедливости наказания, его необходимости для меня помогала мне и поддерживала». И именно она дала возможность дорасти до благодарности Богу «за все - за каждый цветок, растущий на земле, за каждую былинку, за каплю росы, каждую птичку, славящую песнями Бога, за звезду на небе, за ветерок дуновения, за снежинку, за все, за все, что сотворено Богом на земле, в небесах, в глубинах вод... за жизнь, которую Ты мне дал, за страдания, за веру, за любовь и вечную жизнь с Тобой».

В 1990 году уроженец Дивеева вернулся в родные места. Он содействовал возрождению обители: как художник, восстанавливал иконостас Троицкого собора, знакомого ему с детских лет. По проекту Арцыбушева в Софрино отчеканили новую ризу для образа Божией Матери «Умиление», который находился в келье преподобного Серафима, а после революции был спасен и сохранен верующими людьми: удивительную историю этой иконы Алексей Петрович рассказывает в своей книге «Дивеево и Саров - память сердца». Работы велись на средства Фонда помощи возрождению Дивеевского монастыря, созданного его троюродной сестрой по материнской линии - Натальей Хвостовой, живущей в Париже.

Книги Арцыбушева переполнены любовью. К Богу и сотворенному Им миру. К людям, к природе, к России, к Церкви... Может быть, поэтому они, эти книги, так согревают. И так помогают жить...

Газета «Православная вера» №1 (501)

Марина Бирюкова


 

Написать комментарий
«Зернышки» — небольшие книжечки (их уже 13), в состав которых входят рассказы, сказки, притчи Святых Отцов, адаптированные для детского чтения и восприятия, стихотворения русских поэтов разного исторического периода, имеющ
28.10.2016, 0:00
  Об этой книге «Романовы. Подвиг во имя любви» уже рассказывалось в статье «Анатолий Степанов: Кого мы хотим обмануть?!». Отзвук чувства вины в нашей общей беде - в неоднозначном принятии обществом выводов 1
29.09.2016, 0:00
 Вышла в свет на русском языке книга очевидца преступлений против человечности венесуэльского "солдата удачи" Рафаэля де Ногалеса Мендеса "Четыре года под полумесяцем". Об обстоятельствах издания этой книги Русской
25.09.2016, 0:00
 Проект «Живая поэзия. Круг лета Господня» победил в номинации «Электронная книга» национального книжного конкурса.    Приложение создано на основе иллюстрированной четырехтомной антологии русской по
23.09.2016, 0:00
Приглашаем к сотрудничеству
Хотите опубликовать свою статью?
Узнайте условия публикации статей на сайте Зёрна.